В ГАЦТК с 1939 по 1980 г.

Уроженка городка Сураж Брянской губернии, Ева Синельникова рано лишилась отца. Еще учась в школе в Москве, занималась на Музыкально-ритмических курсах при МДХВД. Окончив Физкультурно-ритмический техникум (1928 - 1932), преподавала детям ритмику и пение, задавалась целью использовать возможности игровой куклы. Писала статьи на педагогические темы. Одновременно работала в производственных мастерских техникума, где давали азы актерской техники по системе Станиславского. Так или иначе, она познакомилась с разнообразными театральными техниками тех лет и всерьез увлеклась куклами. Вместе с Е. Сперанским, А. Михайловым и С. Шошиным она играла в полупрофессиональном Театре кукол для детей Е. Дмитриевой. До 1939 г. Е. Синельникова – актриса и музыкальный инструктор Театра кукол и масок при МОНО, Театра кукол Желдороно.
Первый контакт Е. Синельниковой с ГЦТК пришелся на 1932 г., когда она как массовик-затейник перед началом первого спектакля нового театра «Джим и Доллар» пела с детьми, устраивала игры, прививала им правила поведения в театре. «Зритель был очень юн и беспомощен…, - вспоминал С. Шошин. - В очень короткий срок она довела зал до абсолютной тишины». Как актриса Синельникова дебютировала в ГЦТК спустя семь лет в сказке «Путешествие в странные страны» в эпизодических ролях Мадам Миндаль, Дамы с коляской, Дамы с собачкой и Прыткой старушки – в этом спектакле перчаточные и механические куклы впервые соседствовали с новыми для театра тростевыми.
Первой громкой сценической удачей Синельниковой стал лирико-героический образ Царевны Будур в «Волшебной лампе Аладдина», первом спектакле театра для взрослых. Кукла в руках актрисы была легка и гибка в движениях. Голос выражал и сердечную простоту, и простодушную игривость Будур, и нежность ее любви. Критики восхищались чистотой и обаянием образа юной царевны, «простой и справедливой, легкой и грациозной» (А. Фонштейн) и ее «трепетным и нежным танцем под аккомпанемент бубна» (С. Дрейден). Романтическая «невесомая» Будур Синельниковой стала одной из легенд театра. Талантливая, опытная актриса, прекрасно владевшая куклой, она сразу же вошла в ядро труппы. Восторженную реакцию широкой публики и знатоков вызвала роль Анджелы в поэтическом спектакле по сказке К. Гоцци «Король-олень». Ее Анджела – воплощение «чистой женственности», чуткой и самоотверженной любви. Актриса вдохновенно несла поэзию Гоцци. Музыкальный голос актрисы позволил ей наделить куклу редким богатством интонаций – гневных и умоляющих, лукавых, драматических, просветленных. 
В послевоенные годы Синельникова с ее взрывным темпераментом блистательно сыграла несколько острохарактерных ролей, таких, как: капризная и взбалмошная Гортензия («Золушка»), жгуче-страстная «королева патефона» Эдна Стэрвэ с ее сочным контральто, («Под шорох твоих ресниц»), наивная принцесса Петютя («Кот в сапогах»), старая и грубая Баба-Яга («Краса Ненаглядная»). Запомнилась и её «голубая» героиня Хэппи Блонд в том же «Шорохе». Синельникову и других актеров ГЦТК критики и режиссеры начинают ставить в пример актерам драматических спектаклей.
С 1956 г. Синельникова – основной исполнитель гротескной роли Вероники Несмыкальской и еще трех номеров: оперетта, фокус, чечетка в «Необыкновенном концерте». Среди заметных ролей 1950-60-х гг. — утонченно-своенравная Элен («Соломенная шляпка»), соблазнительная Русалка («И-Го-Го»). Актриса обладала умением лепить образ разнообразными красками тонко и глубоко прочувствованного слова. И все это - через куклу. Всего она сыграла сорок ролей. Такой свободы от амплуа, таких возможностей сыграть столь взаимоисключающие роли, такой меры универсальности не знали актрисы драматических театров. Ее партнер по «Аладдину» Е. Сперанский посвятил ей одно из лучших своих лирических стихотворений - «Приглашение к ужину». 
Синельникова была из тех особенных редких актрис, которые во многом становились авторами своих ролей. Это касалось не только отдельных реплик, что нередко случалось в общей практике театра, но и энергии и полноты самовыражения. «Мы часто наблюдаем, как актер, действуя с куклой, сам очень ритмично и точно движется и как-то особенно ходит, передавая кукле ту или иную походку. «Королева патефона - Эдна Стэрвэ» в исполнении Синельниковой, ее манера говорить и петь, ее движения и повадки возникли от какой-то особенности походки и движений самой актрисы» (Д. Липман). В работе над Будур Е. Синельникова отважилась на конфликт с художником Б. Тузлуковым. В результате кукла, которую художник предназначал героине спектакля, стала куклой ее служанки. 
Случались, правда, и полуудачи, и поражения, как в двух бытовых комедиях 1950-х гг. «Дело о разводе» и «Любит … не любит…». Если студентку Тамару в первом спектакле актрисе удалось очеловечить, то ученый зоотехник Екатерина Бойцова в «Любит… не любит… » осталась безликим персонажем. Выручило то, что Синельникова с привычным блеском сыграла две эпизодические роли – помощника киномеханика Петьку Туточкина и мальчика в матросской шапочке.
Кукольник широкого кругозора, Синельникова, верная эстетике ГАЦТК, принимала и поддерживала иные художественные принципы в случае их талантливой реализации. 
С начала 1950-х гг. Синельникова обращается к режиссуре. Самостоятельно и как сорежиссер она с «ее острым глазом и высокой постановочной культурой», участвовала в постановках семи спектаклей для взрослых и детей. В них режиссура вновь, но уже в новом театральном контексте использовала приемы театральности 1930-х гг., такие как совмещение кукол с игрой в «живом плане», ставка на игровое начало. Среди них - «Соломенная шляпка», «И-Го-Го», «Хитрый ежик» (1979), «Буратино» (перепостановка 1972 г.; сыграла главную роль), «Веселые медвежата», в котором она играла медвежонка Топа (2-я редакция) «Наша Чукоккала». Последний спектакль до сих пор сохраняется в репертуаре театра. Обладая незаурядной энергетикой и общественным темпераментом, Синельникова многие годы была членом художественного совета, возглавляла одну из творческих групп; входила в редколлегию популярной тогда стенгазеты. Педагог по призванию, как и в юности, но уже в новом качестве, она заинтересованно относилась к молодым актерам, помогала в их дебютах и вводах, в работе над новыми и текущими ролями. 
Куклы открыли Е. Синельниковой дорогу на телевидение. Она стояла у истоков ТВ для детей – в конце 1950-х гг. играла Мямлика, героя первых передач «Спокойной ночи, малыши!», и Буратино, героя передач «Умелые руки», «Выставка Буратино» и др.
В ходатайстве театра на присвоение Е. Синельниковой звания народной артистки РСФСР говорилось о том, что все роли актрисы отличались «тонкостью рисунка, музыкальностью, ритмичностью, проникновением в психологические особенности персонажа». Эта характеристика заключала в себе многое из того, что определило новую, ранее неизвестную постановочную и актерскую эстетику театра Образцова. Как говорила сама Синельникова, в Будур, например, она «хотела сыграть неземную принцессу, «золотую паутинку»: сочетание неземного, условного с настоящим чувством».
В 1980 г. Е. Синельникова, одна из лучших актрис отечественного театра кукол, оказалась в ситуации выбора: остаться в любимом театре или эмигрировать вместе с внуками, сыном и мужем, тоже актером ГЦТК Г. Синельниковым, в США. О том, насколько это было трудно, можно судить по ее словам, сказанным задолго до отъезда, на 40-летии театра: «Если бы у нас не было такого коллектива в самом замечательном смысле слова, то, конечно, мы бы не выжили, но такое товарищество, такая сплочённость, единство мыслей, действий и желаний помогли нам выжить». 
В результате отъезда в США звание народной артистки по известным печальным обстоятельствам того времени она не получила, а фамилия Синельниковой-режиссера надолго исчезла из программок и афиш. Однако она не потеряла связь с театром. «Я очень тоскую по театру», – признавалась она коллегам и друзьям.

В. Шеховцев

Из книги «Образцовцы. 1931-1992-2018»